Рак груди в России: прорывы в лечении, выживаемость 99% и новые препараты

Рак молочной железы остается самым распространенным видом рака среди женщин во всем мире. По данным ВОЗ, в 2024 году этот диагноз услышали около 2,4 миллиона женщин, и почти 700 тысяч не смогли победить болезнь. Статистика пугает: риск столкнуться с этим заболеванием в течение жизни есть у каждой восьмой женщины, и с возрастом он растет. Но есть и хорошие новости: наука не стоит на месте, и сегодня выживаемость при ранних стадиях достигает 99%. Что изменилось в подходах к лечению и какие прорывы уже произошли, рассказывает Филипп Максимов, заведующий лабораторией структурно-функциональных исследований инновационных противоопухолевых средств МФТИ.

Рак груди — это не одна болезнь, а десятки разных

Более двадцати лет изучения рака молочной железы позволили ученым понять главное: это не одно заболевание, а целая группа разных патологий, каждая из которых требует своего подхода. Сегодня мы можем типировать опухоль на генетическом уровне, что позволяет выбирать максимально эффективное лечение.

Примерно 75% случаев — это гормон-рецептор положительный рак. На поверхности таких опухолевых клеток есть белки-рецепторы, которые реагируют на эстроген и прогестерон, стимулируя рост опухоли. Оставшаяся четверть — тройной негативный рак, который лишен этих мишеней. Он агрессивнее и хуже поддается лечению. Но есть и третий маркер — HER2-рецептор, который может присутствовать при обоих типах. Именно на него нацелены современные таргетные препараты.

Хирургия и таргетная терапия: как изменились правила игры

Главный прогресс последних 10–15 лет — значительное увеличение выживаемости на ранних стадиях. При неметастатическом гормон-рецептор положительном раке пятилетняя выживаемость достигает 95–99%. Россия не отстает: наши схемы лечения соответствуют мировым стандартам.

Радикально изменилась хирургия. Тотальная мастэктомия — полное удаление молочной железы — уже не единственный вариант. Сегодня широко применяются органосохраняющие операции — лампэктомия, которые позволяют сохранить грудь без потери эффективности. Это важно не только для физического здоровья, но и для психологического состояния пациенток.

Совершенствуется и лекарственная терапия. После операции женщины получают тамоксифен или ингибиторы ароматазы, которые блокируют рецепторы эстрогена и не дают выжившим опухолевым клеткам размножаться. Самый мощный прорыв — появление таргетных препаратов и иммунотерапии. Ингибиторы контрольных точек, например пембролизумаб, помогают иммунной системе «проснуться» и самостоятельно атаковать опухоль. А конъюгаты антител, такие как трастузумаб дерукстекан, находят раковые клетки по специфическим меткам и доставляют внутрь химиотерапевтический агент, минимально повреждая здоровые ткани.

Наши враги — время и мутации

Главное препятствие к полному излечению — не первичная опухоль, а метастазы в костях, легких, печени. Когда болезнь обнаружена на поздней стадии, контролировать ее гораздо сложнее. Вторая проблема — резистентность. Даже если таргетный препарат уничтожает 99% опухолевых клеток, одна выжившая клетка с мутацией может дать начало новому, устойчивому клону.

В этом случае могут помочь селективные деградаторы эстрогеновых рецепторов, например элацестрант. Этот новый класс препаратов, одобренный пару лет назад, не просто блокирует рецептор, а физически разрушает его, даже если тот мутировал и стал устойчивым к стандартной терапии. Это дает шанс пациенткам с резистентностью к тамоксифену или ингибиторам ароматазы.

Исследовательская группа МФТИ занимается валидацией новых молекул — аналогов элацестранта. Если все удастся, появится пероральный препарат в форме таблетки, удобный для пациенток.

Кому поможет «вакцина от рака»?

Важно понимать: речь не о профилактической прививке, а о терапевтических персонализированных препаратах. Технология заключается в том, чтобы «натренировать» иммунные Т-лимфоциты конкретного пациента атаковать его собственную опухоль. Для этого используются неоантигены, выделенные из опухоли самого пациента. Такой подход планируется применять для лечения всех видов солидных опухолей, особенно тройного негативного рака молочной железы — самого агрессивного подтипа.

Однако эффективность иммунотерапии ограничена, поэтому вакцина будет использоваться только в сочетании с другими методами — таргетной терапией и химиотерапией.

Будущее — за комбинацией подходов

Одного универсального лекарства от рака молочной железы не существует. Хирургия сохраняет грудь, таргетная терапия бьет по конкретным мишеням, иммунотерапия будит защитные силы организма, а персонализированные вакцины тренируют иммунитет под опухоль конкретного пациента. Но ни один метод по отдельности не решает проблему полностью. Именно поэтому так важно комбинировать эти подходы. Тогда мы сможем превратить даже метастатический рак в хроническое контролируемое заболевание, с которым можно полноценно жить. А возможно, и предотвращать рак у женщин из группы высокого риска с помощью безопасных химиопрофилактических препаратов.

Говорите о болезни

Еще одна важная задача — борьба со стигматизацией. Врачи, ученые, журналисты, волонтеры, пациентские сообщества должны продвигать осведомленность об этом заболевании. Долгое время тема рака груди была табуированной, но времена меняются. В Европе и США октябрь стал месяцем осведомленности о раке: здания подсвечиваются розовым, проводятся забеги и акции.

Женщины должны знать, как проводить самообследование, какие симптомы должны насторожить, и главное — что лечение существует и шансы на выздоровление высоки. Рак молочной железы не должен быть запретной темой. Общими усилиями, через осведомленность, мы можем снижать смертность и дарить женщинам надежду.