Анорексия и мозг: почему так трудно выздороветь и что с этим делают учёные
Тринадцать лет назад Вики Тёрнер была на грани смерти. Почти год она боролась с нервной анорексией, и её сердце могло остановиться в любой момент. Но саму Вики это не волновало. Она хотела только одного: вернуться домой и отметить 15-летие двумя шоколадными клубничками, которые разрешила себе по строгому плану калорий. Это не было желанием умереть — просто страх съесть лишнее и набрать вес ощущался сильнее, чем угроза остановки сердца. Вот этот парадокс — продолжать голодать, несмотря на последствия, — и делает анорексию одной из самых смертоносных и трудноизлечимых психических болезней. Примерно треть пациентов не выздоравливают даже после лечения.
Но наука наконец начинает понимать, почему так происходит. Исследователи всё чаще обращаются к мозгу, и их усилия приносят плоды. Последние исследования показывают, что анорексия меняет цепи, отвечающие за вознаграждение, привычки и эмоции. Эти изменения могут объяснить, почему еда становится настолько отвратительной даже для тех, кто искренне хочет выздороветь. Хотя до полноценных методов лечения ещё далеко, эти открытия уже меняют подход к терапии — от стимуляции мозга до экспериментальных лекарств.
Откуда берётся анорексия?
Нервная анорексия — это расстройство пищевого поведения, при котором человек резко ограничивает калории и панически боится набрать вес. Обычно это приводит к опасно низкой массе тела. По оценкам, анорексией страдают до 4% женщин и 0,3% мужчин, и число случаев растёт. Учёные связывают это с меняющимися стандартами красоты, соцсетями и стрессом от локдаунов COVID-19. Но анорексия появилась задолго до этого — первые случаи описали ещё в 1870-х.
До 1980-х годов врачи считали, что анорексия вызвана внешними мотиваторами: желанием быть стройной, реакцией на обиду или проблему. «Думали: как только мы поймём, что движет человеком, он начнёт есть», — говорит Тимоти Уолш из Колумбийского университета. «Ошиблись». Оказалось, что многие симптомы анорексии усугубляются — если не вызываются — самим голоданием. Это выяснилось благодаря сомнительному с этической точки зрения эксперименту.
В 1940-х годах в Миннесотском университете 36 здоровым молодым мужчинам урезали калории вдвое, чтобы изучить голод. Через полгода они потеряли около 25% веса и кардинально изменились психологически: стали агрессивными, одержимыми едой, замкнутыми, у них появились тревога и депрессия. Они начали играть с едой — резать на мелкие кусочки, разбавлять водой — в точности как при анорексии.
Что изменило это открытие?
Спустя десятилетия учёные связали эти данные с анорексией. «Даже у людей без предрасположенности к расстройству пищевого поведения голод оставляет долгосрочные последствия», — говорит Ульрике Шмидт из Королевского колледжа Лондона. Врачи поняли, что первый шаг — лечить не психологию, а само голодание. «После того как человек начинает есть и набирает вес, он становится менее тревожным, менее депрессивным, менее одержимым», — отмечает Джоанна Стейнгласс из Колумбийского университета. Контролируемое восстановление веса под наблюдением врачей и диетологов сейчас — основа лечения анорексии, наряду с разговорной терапией. Это помогает примерно двум третям пациентов, но остальным — нет.
Мозг при анорексии: что изменилось?
Мы знаем, что анорексия связана с серьёзными изменениями в мозге. Исследование 2022 года с участием 685 женщин с анорексией и 963 без неё показало, что у больных кора головного мозга (отвечает за мышление, рассуждение, эмоции) заметно тоньше. Утоньшение было в 2-4 раза сильнее, чем при депрессии или ОКР. Но у тех, кто начал набирать вес, кора стала толще — значит, изменения обратимы и вызваны голоданием, а не врождёнными особенностями.
Чтобы отделить эффект голодания, Клара Моро из Монреальского университета в прошлом году проанализировала снимки мозга 290 детей, часть из которых страдала анорексией, а часть — другим расстройством, ARFID (избегание еды из-за сенсорных проблем или страха подавиться). У детей с анорексией было утоньшение в 32 областях мозга, даже с поправкой на индекс массы тела. А вот с ARFID такой связи не было — значит, изменения специфичны именно для анорексии. Больше всего пострадали зоны, обрабатывающие сенсорную информацию — теменная доля и таламус. Это может объяснять искажённое восприятие тела: многие с анорексией (включая Вики) видят себя полнее, чем есть на самом деле.
Интересно, что по снимкам мозга анорексия больше всего похожа на ОКР. Более трети пациентов с анорексией имеют и ОКР. Ограничение калорий или чрезмерные упражнения могут работать как ритуал ОКР — временно снимать тревогу от навязчивых мыслей.
Цепи вознаграждения и привычки
«Люди не рождаются с анорексией. Она не бьёт как молния», — говорит Уолш. «Они как-то учатся этому». В 2013 году он предложил модель формирования привычки: сначала человек избегает жирной еды, потому что это приносит награду (например, похудение и комплименты). Со временем это становится привычкой, а привычки трудно сломать.
Мозг закрепляет приятное поведение через дофамин — «гормон счастья», который активирует центр вознаграждения в вентральном стриатуме. При анорексии работают оба типа подкрепления: и получение награды (комплименты), и избегание угрозы (страх перед едой). Сканирование показывает, что жирная еда у таких людей активирует миндалевидное тело — центр страха.
Когда поведение становится привычным, нейронные пути переключаются с вентрального стриатума на дорсальный стриатум — «центр привычек». «Уже неважно, какая была первоначальная награда, — говорит Стейнгласс. — Теперь ты просто делаешь это снова и снова». Даже если человек хочет поправиться, решение избегать еды становится автоматическим.
В 2015 году Стейнгласс и Уолш показали: когда пациенты с анорексией выбирают еду, у них сильнее активируется дорсальный стриатум. А в 2020 году обнаружили, что в этой области у них больше белого вещества, передающего сигналы.
Почему одни срываются, а другие нет?
Почему не у всех, кто сидит на диете, развивается анорексия? Возможно, у предрасположенных людей пути дофамина гиперчувствительны. Но непонятно, это причина или следствие голодания (голод усиливает чувствительность дофаминовых рецепторов). Генетика тоже играет роль: исследования близнецов показывают, что до 60% риска передаётся по наследству. Некоторые гены, связанные с анорексией, также связаны с низким ИМТ и сниженным риском ожирения и диабета 2 типа. Возможно, анорексия — это не только психическое, но и метаболическое расстройство.
Новые методы лечения
Один из самых многообещающих подходов — транскраниальная магнитная стимуляция (ТМС). В 2021 году Стейнгласс воздействовала на правую дорсолатеральную префронтальную кору (она помогает сдерживать автоматические привычки) у 10 женщин с анорексией. Во время стимуляции они чаще выбирали жирную еду. Шмидт провела похожее исследование с 34 женщинами: после 20 сеансов ТМС у них улучшилось настроение, они стали спокойнее относиться к еде. Через 18 месяцев четверть из них достигли нормального веса, ещё у четверти вес частично восстановился.
Другие учёные тестируют психоделики. В 2023 году одна доза псилоцибина улучшила образ тела и снизила тревогу о еде у 10 женщин. Но без контрольной группы это может быть эффектом плацебо. Сейчас идут более строгие испытания.
Кетодиета как неожиданная терапия
Гвидо Франк из Калифорнийского университета предложил 22 женщинам с анорексией (уже набравшим вес до здорового или чуть ниже) кетодиету на 14 недель. 18 из них завершили диету — и их симптомы анорексии и депрессии значительно улучшились. 13 даже вышли из клинического порога обоих диагнозов. «Уровень выздоровления намного выше, чем при других методах», — говорит Франк. Но пока это лишь предварительные данные.
Что это значит для нас?
Все эти методы ещё на ранних стадиях, в исследованиях участвуют в основном молодые женщины. Но Тимоти Уолш, работающий над анорексией почти 50 лет, говорит: «Я надеюсь больше, чем когда-либо. Мы лучше понимаем врага». Вики Тёрнер, автор этой статьи, выздоровела. Она больше не одержима калориями и весом. «Я надеюсь, что однажды мы найдём способ утихомирить эти мысли у всех, кто от них страдает. Мы ещё не там, но становимся ближе».
